Весёлый случай

ВЕСЁЛЫЙ СЛУЧАЙ

По пути к Владивостоку мы забежали в маленький индийский порт за грузом чая. Подошли к причалу — и словно окунулись в чайный раствор.

Всё вокруг чайного цвета: руки, лица людей, стволы пальм, кокосовые орехи! Даже птицы на воде как разваренные чайные хлопья. Жара. Тропики!

По лицу течёт пот, солнце с нас шкуру снимает. А для чая самый раз. Он сырости не терпит: все запахи впитывает.

Наш боцман выбежал на палубу, поднял руку, щёлкнул пальцами:

— А ну, братва, проверить трюмы, вымести всё с палубы, чтоб нигде ни обмотки, ни селёдки! А то будут в Москве чай с селёдочным духом прихлёбывать.

Есть всё вымести!

Бросилась команда по трапам — кто со шваброй, кто с метлой.

А я на этот раз взял веник и пошёл между трюмами выметать щепу от досок.

Солнце водит по спине лучами, как паяльной лампой. Зной! А работать надо: чайные ящики на причале рядком выстроились, ждут…

Вдруг с пакгауза сорвалась какая-то чёрная тень и мелькнула надо мной. Я оглянулся.

Ворона! Тяжёлая, толстая! Уселась на мачту, посмотрела на меня, на палубу и как каркнет: «Кар-р! Кар-р!»

С чего бы это она? Может, ей моя работа не нравится? Я посмотрел вокруг. Ничего подобного! Всё как надо!

За первой вороной — вторая. С костью в клюве. И тоже: «Кар-р! Кар-р!»

Выронила кость — и чуть мне не по голове!

«Ах вы, — думаю, — чёрные! Ругаетесь да ещё кости на голову швыряете?!»

Схватил я кусок щепы, размахнулся, но тут ко мне подбежал старик индиец, замахал руками:

— Нельзя! Они священные, почитаемые!

А вороны взлетели, покружились над причалом и сели верхом на какого-то бродячего козла. Едут, правят, как наездницы, и, видно, приказывают.

— Ну то-то! — засмеялся я. — На козле — пожалуйста! А я вам не козёл.

Только я взялся за веник, а вороны тут как тут! Уселись на прежнее место и командуют: «Кар-р! Кар-р!»

— Ну, — рассердился я, — начальницы! Погодите!

Но тут зашумели на палубе лебёдки, закачались на тросах ящики с чаем, и вороны исчезли, делись куда-то.

Загрузили мы трюмы доверху, поставили на них несколько автомобилей и только вышли в море, как навстречу нам бросился шторм, заулюлюкал, засвистел ветер. Ни солнца, ни пальм. Одни гигантские волны. Шарах слева! Будто бревном в борт! Шарах справа! Будто ядром в палубу!

Побежали мы крепить машины тросами, цепями. Взмокли и вымокли. Тут-то я и вспомнил голубушек. «Вот бы, — думаю, — вас сюда. Вы здесь бы покаркали!»

Но вымокли мы и высохли. Утихло море, засинел край неба, а скоро всплыл, выкатился навстречу и следующий порт. Зелёный, банановый.

Сняли мы машины, стали открывать трюмы, а оттуда вдруг вывалились две кикиморы. Обшарпанные, лохматые! Как подвальные кошки!

— Это что ещё такое? — изумился боцман.

Я пригляделся и ахнул: ну и весёлый случай! Это же мои начальницы! И как только туда забрались!

— Что ж, — говорю, — не каркаете?

А они только клювы раскрывают, сипят и с ног валятся. Укачались!

— Ах вы, — говорю, — почитаемые! Подождите!

Сбегал я быстро к повару, принёс им хлеба, накрошил мяса, плеснул в чашку воды. Поглядели они сверху, клюнули раз-другой, прополоскали горло. Потом встряхнулись, замахали крыльями — и скорей к берегу! Летят, качаются с боку на бок, будто о воздух спотыкаются. А я смеюсь, говорю:

— Что, попробовали? То-то! Будете знать, как на матросскую работу каркать. Будете помнить, какая она, морская работа!