В. Драгунский. Денискины рассказы.

"Подзорная труба"

Денискины рассказы: Подзорная труба

  • Автор: Драгунский Виктор Юзефович
  • "Подзорная труба"
  • Тип: mp3, текст
  • Продолжительность: 00:25:41
  • Скачать и слушать online

Читать сказки и рассказы Виктора Драгунского: "Подзорная труба":

 ПОДЗОРНАЯ ТРУБА



Я сидел на подоконнике, натянув рубашку на колени, потому что штаны были у мамы. 
- Нет, - сказала мама и отодвинула в сторону нитки с иголкой. - Я не могу больше с этим мальчишкой! 
- Да, - сказал папа и сложил газету. - На нем черти рвут, он лазает по заборам, он скачет по деревьям и носится по крышам. На него не напасешься! 
Папа помолчал, зловеще поглядел на меня и наконец решительно объявил: 
- Но я наконец придумал средство, которое раз и навсегда избавит нас от этого бедствия. 
- Я не нарочно, - сказал я. - Что я, нарочно, что ли, да? Оно само. 
- Конечно, оно само, - ядовито сказала мама. - У твоих штанов такой скверный характер, что они нарочно целыми днями подстерегают каждый гвоздик, цепляются за него и потом рвутся специально для того, чтобы позлить твою маму. Вот какие коварные штаны! Оно само! Оно само! 
Мама могла так кричать "оно само" до утра, потому что у нее уже разыгрались нервы, это было видно невооруженным глазом. Поэтому я сказал папе: 
- Ну, так что же ты придумал? 
Папа сделал строгое лицо и сказал маме: 
- Тебе нужно напрячь все свои способности и изобрести аппарат, который обеспечивал бы тебе наблюдение за твоим сыном в часы отсутствия. Мне сегодня некогда, сегодня "Спартак" - "Торпедо", а ты, ты садись к столу и, не теряя времени, изобрети сейчас же подзорную трубу. У тебя это очень хорошо получится, я знаю, что ты человек в этом отношении весьма талантливый. 
Папа встал, порылся у себя в столе и положил перед мамой маленькое зеркальце с отбитым уголком, довольно большой магнит и несколько разных гвоздочков, пуговицу и еще чего-то. 
- Вот, - сказал он, - это тебе необходимые материалы. В поиск, смелые и любознательные! 
Мама проводила его к дверям, потом вернулась и отпустила и меня во двор погулять. А когда мы вечером все сошлись за ужином, у мамы были перепачканы клеем пальцы, и на столе лежала довольно симпатичная синенькая и толстая труба. Мама взяла ее, издалека показала мне и сказала: 
- Ну, Денис, смотри внимательно! 
- Это что? - спросил я. 
- Это подзорная труба! Мое изобретение! - ответила мама. 
Я сказал: 
- Окрестности озирать? 
Она улыбнулась: 
- Никакие не окрестности! А за тобой присматривать. 
Я сказал: 
- А как? 
- А очень просто! - сказала мама. - Я изобрела и сконструировала подзорную трубу для родителей, вроде подзорной трубы для моряков, только гораздо лучше. 
Папа сказал: 
- Ты объясни, пожалуйста, популярно, в чем тут дело, какие принципы положены в основу изобретения, какие проблемы оно решает, ну, и так далее. Прошу! 
Мама встала у стола, как учительница у доски, и заговорила докладческим голосом: 
- Теперь, когда я буду уходить из дому, я всегда буду видеть тебя, Денис. Я могу удаляться от дома на расстояние от пяти до восьми километров, но чуть я почувствую, что давно тебя не видела и что мне интересно, что ты сейчас вытворяешь, я сразу - чик! Направляю свою трубу в сторону нашего дома - я готово! - вижу тебя во весь рост. 
Папа сказал: 
- Отлично! Эффект Шницель-Птуцера! 
Тут я немножко оторопел. Я никогда не думал, что мама может изобрести такую штуку. Ведь такая с виду худенькая, а смотри-ка! Эффект Шницель-Птуцера! 
Я сказал: 
- А как же, мама, ты будешь знать, где наш дом? 
Она ответила, нисколько не задумываясь: 
- А у меня в трубе сидит компасный магнит. Он всегда показывает на наш дом. 
- Реакция Бабкина-Няньского, - сказал папа. 
- Совершенно верно, - продолжала мама. - Таким образом, если ты, Денис, заберешься на забор или еще куда, это мне сразу будет видно. 
Я сказал: 
- А там у тебя что? Экран, что ли? 
Она ответила: 
- Конечно. Помнишь зеркальце? Оно отбрасывает твое изображение прямо мне внутрь головы. Я сразу вижу, стреляешь ты из рогатки или просто так мяч гоняешь, безо всякого смысла. 
- Обыкновенный закон Кранца-Ничиханца. Ничего особенного, - проворчал папа и вдруг, оживившись, спросил: - Прости, прости, пожалуйста, я перебью тебя. Один вопросик можно? 
- Да, задавай, - сказала мама. 
- Твоя подзорная труба что, она работает на электричестве или на полупроводниках? 
- На электричестве, - сказала мама. 
- О, тогда я тебя предупреждаю, - сказал папа, - ты берегись замыканий. А то где-нибудь замкнет, и у тебя в мозгах произойдет вспышка. 
- Не произойдет, - сказала мама. - А предохранитель на что? 
- Ну, тогда другое дело, - сказал папа. - Но ты все-таки поглядывай, а то, знаешь, я буду волноваться. 
Я сказал: 
- Ну, а ты можешь сделать такую штуку для меня? Чтобы и я мог за тобой присматривать? 
- А это зачем? - снова улыбнулась мама. - Я-то уж наверняка не полезу на забор! 
- Это еще не известно, - сказал я, - может быть, на забор ты и не станешь карабкаться, но, может быть, ты за машины цепляешься? Или скачешь перед ними, как коза? 
- Или с дворниками дерешься? И вступаешь в пререкания с милицией? - поддержал меня папа и вздохнул: - Да, жалко, нет у нас такой машинки, чтобы нам за тобой наблюдать... 
Но мама показала нам язык: 
- Изобретено и выполнено в единственном экземпляре, что, взяли? - Она повернулась ко мне: - Так что знай, теперь я все время держу тебя под своим неусыпным контролем! 
И я подумал, что при таком изобретении у меня начинается довольно кислая жизнь. Но ничего не сказал, а кивнул и потом пошел спать. А когда проснулся и стал жить, то понял, что для меня наступили черные дни. При мамином изобретении получалось, что моя жизнь превращается в сплошное мучение. Вот, например, сообразишь, что Костик за последнее время уж очень разнахалился и самая пора ему как следует накостылять по шее, а вот не решаешься, так и кажется, что подзорная мамина труба уставилась тебе прямо в спину. И наподдать Костику как следует просто невозможно в таких условиях. Я уж не говорю о том, что я вовсе перестал ходить на Чистые пруды, чтобы ловить там себе головастиков полные карманы. И вся моя счастливая, веселая прежняя жизнь теперь стала запретной для меня. И так тоскливо тянулись мои дни, что я таял, как свеча, и места себе не находил. И дело, уж наверное, просто приближалось к печальному концу, как вдруг однажды, когда мама ушла, я стал искать свою старую футбольную камеру, и в ящике, где у меня хранится всякая утильная хурда-бурда, я вдруг увидел... мамину подзорную трубу! Да, она лежала среди прочего мусора, какая-то осиротелая, облупившаяся, тусклая. По всему было видно, что мама уже давно ею не пользуется, что она про нее и думать-то забыла. Я схватил ее и расковырял поскорее, чтобы взглянуть, что у нее там внутри, как она устроена, но, честное слово, она была пустая, в ней ничего не было. Пусто, хоть шаром покати! 
Только тут я догадался, что эти люди обманули меня и что мама ничего не изобрела, а просто так, пугала меня своей ненастоящей трубой, и я, как доверчивый дурачок, верил ей и боялся, и вел себя как приличный отличник. И от этого всего я так обиделся на весь свет, и на маму, и на папу, и на все эти дела, что я выбежал сразу во двор как угорелый и затеял там великую срочную драку с Костиком, и с Андрюшкой, и с Аленкой. И хотя они втроем прекрасно меня отлупили, все равно настроение у меня было отличное, и после драки мы все вчетвером лазали на чердак и на крышу, а потом карабкались на деревья, а потом спустились в подвал, в котельную, в самый уголь, и извозились там просто до умопомрачения. И все это время я чувствовал, что у меня словно камень с души свалился. И хорошо было, и свободно на душе, и легко, и весело, как на Первое мая.