Валентина Осеева: повести, рассказы, стихи и сказки читать детям.

Рыжий кот

Под окном раздался короткий свист. Прыгая через три ступеньки, Сережа выскочил в темный сад.

— Левка, ты?

В кустах сирени что-то копошилось.

— Иди сюда! Живо! — позвал голос.

Сережа подбежал к товарищу.

— Чего? — спросил он шепотом.

 

Левка обеими руками прижимал к земле что-то большое, завернутое в пальто.

— Здоровый, как черт! Не удержу никак!

Из-под пальто высунулся пушистый рыжий хвост.

— Поймал? — ахнул Сережа.

— Прямо за хвост! Он как заорет! Я думал — все выбегут.

— Голову, голову заверни ему получше!

Мальчики присели на корточки.

— А куда мы его денем? — забеспокоился Сережа.

— Чего — куда? Отдадим кому-нибудь, и баста! Он красивый, его каждый возьмет.

Кот жалобно замяукал.

— Бежим! А то увидят нас с ним…

Левка прижал к груди сверток и, пригибаясь к земле, помчался к калитке.

Сережа бросился за ним.

На освещенной улице оба остановились.

— Давай привяжем тут где-нибудь, и все, — сказал Сережа.

— Нет. Тут близко. Она живо найдет. Постой!

Левка раскрыл пальто и освободил желтую усатую мордочку. Кот зафыркал и замотал головой.

— Тетенька! Возьмите кошечку! Мышей ловить будет…

Женщина с корзинкой окинула мальчиков беглым взглядом:

— Куда его! Своя кошка надоела до смерти!

— Ну и ладно! — грубо сказал Левка. — Вон старушка идет по той стороне, пойдем к ней!

— Бабушка, бабушка! — закричал Сережа. — Подождите!

Старушка остановилась.

— Возьмите у нас котика! Хорошенький, рыженький! Мышей ловит!

— Да где он у вас? Этот, что ли?

— Ну да! Нам девать некуда… Папа с мамой держать не хотят… Возьмите себе, бабушка!

— Да куда ж я его возьму, голубчики мои! Он небось и жить не станет у меня… Кошка к дому своему привыкает…

— Ничего, станет, — уверяли мальчики, — он любит стареньких…

— Ишь ты, любит…

Старушка погладила мягкую шерстку. Кот выгнул спину, вцепился когтями в пальто и забился в руках.

— Ах ты батюшки! Замучился он у вас! Ну давайте, что ли, авось приживется.

Старушка распахнула шаль:

— Иди сюда, миленький, не бойся…

Кот яростно отбивался.

— Уж не знаю, донесу ли?

— Донесете! — весело крикнули мальчики. — До свиданья, бабушка.

* * *

Мальчики присели на крыльце, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Из окон первого этажа на дорожку, усыпанную песком, и на кусты сирени падал желтый свет.

— Дома ищет. По всем углам, верно, шарит, — толкнул товарища Левка.

Скрипнула дверь.

— Кис, кис, кис! — донеслось откуда-то из коридора.

Сережа фыркнул и зажал ладонью рот. Левка уткнулся ему в плечо.

— Мурлышка! Мурлышка!

Нижняя жиличка в стареньком платке с длинной бахромой, прихрамывая на одну ногу, показалась на дорожке.

— Мурлышка, противный этакий! Мурлышка!

Она обвела глазами сад, раздвинула кусты.

— Кис, кис!

Хлопнула калитка. Под ногами заскрипел песок.

— Добрый вечер, Марья Павловна! Любимца ищете?

— Твой отец, — шепнул Левка и быстро шмыгнул в кусты.

«Папа!» — хотел крикнуть Сережа, но до него долетел взволнованный голос Марьи Павловны:

— Нет и нет. Как в воду канул! Он всегда вовремя приходил. Поцарапает лапочкой окно и ждет, пока я открою ему. Может, он в сарай забился, там дырка есть…

— Давайте посмотрим, — предложил Сережин папа. — Сейчас мы вашего беглеца обнаружим!

Сережа пожал плечами.

— Чудак папа. Очень нужно чужого кота ночью разыскивать!

Во дворе, около сараев, забегал круглый глазок электрического фонарика.

— Мурлышка, иди домой, кисонька!

— Ищи ветра в поле! — хихикнул из кустов Левка. — Вот потеха! Твоего отца искать заставила!

— Ну и пусть поищет! — рассердился вдруг Сережа. — Пойду спать.

— И я пойду, — сказал Левка.

* * *

Когда Сережа и Левка еще ходили в детский сад, в нижнюю квартиру приехали жильцы — мать и сын. Под окном повесили гамак. Каждое утро мать, низенькая, прихрамывающая старушка, выносила подушку и одеяло, стелила одеяло в гамаке, и тогда из дому, сгорбившись, выходил сын. На бледном молодом лице лежали ранние морщинки, из широких рукавов висели длинные, худые руки, а на плече сидел рыжий котенок. У котенка были три черточки на лбу, они придавали его кошачьей физиономии смешное озабоченное выражение. А когда он играл, правое ушко у него выворачивалось наизнанку. Больной тихо, отрывисто смеялся. Котенок забирался к нему на подушку и, свернувшись клубком, засыпал. Больной опускал тонкие, прозрачные веки. Мать неслышно двигалась, приготовляя ему лекарство. Соседи говорили:

— Как жаль! Такой молодой!

Осенью гамак опустел. Желтые листья кружились над ним, застревали в сетке, шуршали на дорожках. Марья Павловна, сгорбившись и тяжело волоча больную ногу, шла за гробом сына… В пустой комнате кричал рыжий котенок…

* * *

С тех пор Сережа и Левка подросли. Часто, забросив домой сумку с книгами, Левка появлялся на заборе. Кусты сирени закрывали его от окна Марьи Павловны. Засунув два пальца в рот, коротким свистом он вызывал Сережу. Старушка не мешала мальчикам играть в этом уголке сада. Они барахтались в траве, как два медвежонка. Она смотрела на них из окошка и перед дождем прятала брошенные на песке игрушки.

Как-то летом Левка, примостившись на заборе, помахал рукой Сереже.

— Смотри-ка… рогатка у меня. Сам сделал! Бьет без промаха!

Рогатку испробовали. Мелкие камешки запрыгали по железной крыше, прошумели в кустах, ударились о карниз. Рыжий кот сорвался с дерева и с шипеньем прыгнул в окошко. Шерсть стояла дыбом на его выгнутой спине. Мальчики захохотали. Марья Павловна выглянула из окна.

— Это нехорошая игра — вы можете попасть в Мурлышку.

— Так что же, из-за вашего кота нам и поиграть нельзя? — дерзко спросил Левка.

Марья Павловна пристально посмотрела на него, взяла Мурлышку на руки, покачала головой и закрыла окно.

— Ишь, недотрога какая! Ловко я ее отбрил, — сказал Левка.

— Она небось обиделась, — отозвался Сережа.

— Ну и наплевать! Мне в водосточную трубу попасть хочется.

Левка прищурился. Камешек исчез в густой листве.

— Мимо! На, ты попробуй, — сказал он Сереже. — Прищурь один глаз.

Сережа выбрал камешек покрупнее и натянул резинку. Из окна Марьи Павловны со звоном посыпались стекла. Мальчики замерли. Сережа испуганно оглянулся по сторонам.

— Бежим! — шепнул Левка. — А то на нас скажут!

Утром пришел стекольщик и вставил новое стекло. А через несколько дней Марья Павловна подошла к ребятам:

— Кто из вас разбил стекло?

Сережа покраснел.

— Никто! — выскочил вперед Левка. — Само лопнуло!

— Неправда! Разбил Сережа. И ничего не сказал своему папе… А я ждала…

— Нашли дураков! — фыркнул Левка.

— Чего это я сам на себя пойду говорить? — пробурчал Сережа.

— Надо пойти и сказать правду, — серьезно сказала Марья Павловна. — Разве ты трус?

— Я не трус! — вспыхнул Сережа. — Вы не имеете права так меня называть!

— А почему же ты не сказал? — пристально глядя на Сережу, спросила Марья Павловна.

— Отчего, да почему, да по какому случаю… — запел Левка. — Неохота разговаривать! Пошли, Сережка!

Марья Павловна посмотрела им вслед.

— Один трус, а другой грубиян, — сказала она с сожалением.

— Ну и ябедничайте! — крикнули ей ребята.

Настали неприятные дни.

— Старуха обязательно пожалуется, — говорил Левка.

Мальчики поминутно вызывали друг друга и, прижав губы к круглой дырке в заборе, справлялись:

— Ну как? Влетело тебе?

— Нет еще… А тебе?

— И мне нет!

— Вот злющая какая! Она нарочно нас мучает, чтобы мы боялись больше. А если б про нее рассказать, как она нас обругала… Попало б ей на орехи! — шептал Левка.

— И чего она прицепилась за какое-то несчастное стекло? — возмущался Сережа.

— Вот подожди… я ей устрою штуку! Будет она знать…

Левка показал на мирно спящего за окном Мурлышку и зашептал что-то на ухо товарищу.

— Да, хорошо бы, — сказал Сережа.

Но кот дичился чужих людей и ни к кому не шел. Поэтому, когда Левке удалось его поймать, Сережа проникся уважением к товарищу.

«Вот ловкач!» — подумал он про себя.

* * *

Укрывшись с головой одеялом и освободив одно ухо, Сережа прислушивался к разговору родителей. Мать долго не ложилась спать, открывала окно, и, когда со двора доносился голос Марьи Павловны, она разводила руками и спрашивала отца:

— Как ты думаешь, Митя, куда он мог деться?

— Ну что я могу думать! — усмехнулся отец. — Пошел кот погулять, вот и все. А может, украл кто-нибудь? Есть такие подлецы…

Сережа похолодел: вдруг соседи видели их с Левкой?

— Не может быть, — решительно сказала мать, — на этой улице все знают Марью Павловну. Никто так не обидит старую, больную женщину…

— А ты вот что, — зевая, сказал отец, — если утром кот не найдется, отряди Сережу хорошенько поискать по соседним дворам. Ребята скорее найдут.

«Как бы не так…» — подумал Сережа.

* * *

Утром, когда Сережа пил чай, в кухне послышались громкие голоса. Жильцы обсуждали пропажу кота. Сквозь шум примусов слышно было, как соседка Эсфирь Яковлевна бегала из кухни в комнату и кричала своему мужу:

— Миша, почему ты не интересуешься чужим несчастьем? Я спрашиваю, где найти этого кота?

Старичок профессор, заложив за спину коротенькие пухлые руки, взволнованно шагал по кухне.

— Пренеприятное событие… Невозможно оставаться равнодушным…

Сережа отхлебнул холодный чай и отодвинул чашку. «Все орут… и чего орут, сами не знают. Велика важность — кот! Если б еще служебная собака пропала…»

Из соседней комнаты вышла мать:

— Эсфирь Яковлевна! Вы не волнуйтесь, я сейчас отправлю Сережу на поиски.

— Ох, умоляю вас… ведь этот Мурлышка — чтоб он сгорел! — вся ее жизнь.

Сережа схватил тюбетейку и незаметно проскользнул мимо женщин.

«Вот тарарам подняли! Знал бы, не связывался, — с досадой подумал он. — А старуха тоже хороша! Расплакалась на весь двор!»

Его потянуло посмотреть на Марью Павловну.

Засунув руки в карманы и небрежно покачиваясь, он пошел по саду. Из-за забора выглянул Левка. Сережа подошел ближе.

— Слезай, — сказал он хмуро. — Наделал, дурак, шуму на весь двор.

— А что? Ищет она? — спросил Левка.

— Ищет… Всю ночь проплакала…

— Врешь! — усомнился Левка и сейчас же добавил: — А может, и правда?.. Ведь она знаешь как любила его…

— Я говорил, привязать за лапу только, а ты совсем отдал, дурак этакий!

— Эх ты! Испугался! — прищурился Левка. — А я вот ни чуточки!

— Идет, — тревожно шепнул Сережа.

Марья Павловна прыгающей, неровной походкой шла по дорожке. Седые волосы, связанные узлом на затылке, растрепались, и одна прядь рассыпалась по смятому воротничку. Она подошла к мальчикам.

— У меня Мурлышка пропал… Не видели вы его, ребятки? — Голос у нее был тихий, глаза серые, пустые.

— Нет, — глядя в сторону, сказал Сережа.

— Мы не видели, — поспешно добавил Левка.

Марья Павловна вздохнула, провела рукой по лбу и медленно пошла домой. Левка скорчил гримасу.

— Подлизывается… А вредная все-таки, — он покрутил головой, — такими словами ругается! «Грубиян»! Это хуже не знай чего! А теперь подлизывается: «Мальчики, не видали моего котика?» — тоненько протянул он.

Сережа засмеялся.

— И правда, сама виновата… Думает, если мы дети, так мы и постоять за себя не сумеем!

— Фи! — свистнул Левка. — Плакса какая! Подумаешь — рыжий кот пропал!

— Да он, говорят, у нее еще при сыне был. Так она его на память держала.

— На память? — удивился Левка и вдруг, хлопнув себя по коленке, захлебнулся от смеха. — Рыжего кота на память!

Мимо прошел старик профессор. Подойдя к раскрытому окошку Марьи Павловны, он постучал указательным пальцем в стекло и, положив локти на подоконник, заглянул внутрь комнаты.

— Ну как, Марья Павловна? Не нашелся еще?

Мальчики прислушались.

— А этот-то чего лезет? — удивился Левка.

— Жалеет ее, — шепнул Сережа. — Всем жалко почему-то… Обругала бы их, как нас, не стали бы жалеть! Пойдем послушаем: может, она на нас наговаривать ему будет.

Они подошли близко и спрятались за кустами.

Марья Павловна говорила:

— Долго он Колю забыть не мог… И на кладбище со мной ходил… Было что-то теплое, живое… Колино…

Окошко звякнуло. Мальчики испуганно посмотрели друг на друга. Старик профессор заволновался:

— Марья Павловна! Голубушка! Что вы? Что вы? Выручим мы вашего Мурлышку. Вот я тут придумал кое-что. — Он дрожащими пальцами поправил пенсне и полез в боковой карман. — Вот тут объявленьица я написал, хочу попросить ребяток расклеить где-нибудь на столбах. Только успокойтесь, пожалейте себя!

Он оторвался от окна и зашагал к дому.

— Ребята! Ребятки!

— Иди! — вдруг струсил Левка.

— Сам иди! — огрызнулся Сережа.

Старик подошел к ним.

— А ну-ка, молодые люди! К вам поручение имеется. Не откажите старику: сбегайте повесьте объявления где-нибудь на людных местах. А? Живенько! — Он кивнул на окошко. — Жалко старушку, надо помочь ей как-нибудь…

— Мы… пожалуйста, — промямлил Сережа.

Левка протянул руку:

— Давайте! Мы сейчас… быстро. Айда, Сережка!

— Ну-ну, вот и молодцы!

Мальчики выскочили на улицу.

— Прочти-ка, чего тут? — сказал Сережа.

Левка развернул листок.

— Пять рублей! Ого! Сколько денег-то! За какого-то рыжего кота! Спятил он, что ли?

Сережа пожал плечами.

— Все спятили, — хмуро сказал он. — Может, все жильцы дадут. Мой отец дал бы тоже. На кнопки, держи.

— А где повесим? На людных местах надо.

— Пошли к кооперативу. Там всегда народ толчется.

Мальчики побежали.

— А другую бумажку на вокзале повесим — там тоже много людей, — запыхавшись, сказал Сережа.

Но Левка вдруг остановился.

— Тпру, Сережка, стой! Ведь мы же влипнем с этой штукой, как мухи в мед влипнем! Ну и дураки! Вот дураки!

Сережа схватил его за руку.

— Бабушка принесет, да? И скажет про нас, да?

Левка, что-то соображая, яростно грыз ногти.

— Как же теперь быть? — заглядывая ему в лицо, спросил Сережа.

— Порвем, — топнул ногой Левка, — и в землю закопаем!

— Не надо, — сморщился Сережа, — все спрашивать будут… Опять врать придется…

— Ну и что — врать? В одно будем говорить!

— А может, бабушка принесла бы кота, и делу конец? Может, не рассказала бы про нас?

— «Может, может»! — передразнил Левка. — Понадейся на старуху, а она подведет, разболтает по всему двору.

— Верно, — вздохнул Сережа. — Никак нельзя! Папа сказал: «Подлецы украли какие-то…»

— Здорово живешь, еще подлецами сделают! Пошли за угол, порвем и зароем под скамейкой.

Мальчики завернули за угол и сели на скамейку. Сережа взял бумажки и, комкая их в руках, сказал:

— А она-то опять ждать будет… Пожалуй, и спать не ляжет сегодня…

— Ясно, не ляжет… А отчего у ней сын-то умер?

— Не знаю… Болел долго… А еще раньше муж умер. Один кот остался, а теперь и кота нет… Обидно ей все-таки!

— Ну ладно! — решительно сказал Левка. — Не пропадать же нам из-за этого? Давай рви!

— Сам рви! Почему я должен? Хитер тоже!

— Давай по-честному: ты одну и я одну! Давай! Вот!

Левка разорвал объявление на мелкие кусочки.

Сережа сложил бумажку и медленно разорвал ее пополам. Потом схватил щепку и выкопал ямку.

— Клади! Засыпай покрепче!

Оба облегченно вздохнули.

— Не ругала бы нас такими словами… — беззлобно сказал Левка.

— А про стекло она все-таки никому не сказала, — напомнил ему Сережа.

— Ну и ладно! Надоело мне с этим возиться! Я лучше завтра в школу пойду. Там наши ребята в футбол играют. А то все каникулы зря пройдут.

— Не пройдут… Скоро в лагерь поедем. Там хоть месяц без неприятностей поживем…

Левка нахмурился.

— Пошли домой, что ли?

— А что скажем?

— Повесили, вот и все! Одно слово соврать только: «Повесили».

— Ну пойдем!

Старичок все еще стоял у окошка Марьи Павловны.

— Ну как, ребятки? — закричал он.

— Повесили! — неожиданно крикнули оба.

* * *

Прошло несколько дней. О Мурлышке не было ни слуху ни духу. В комнате Марьи Павловны было тихо. В сад она не выходила. То одни, то другие жильцы навещали старушку.

Каждый день Эсфирь Яковлевна посылала мужа:

— Миша, иди немедленно снеси бедной женщине варенья. Делай вид, что ничего не случилось, и не поднимай вопроса о домашних животных.

— Сколько горя на одного человека навалилось! — вздыхала мать Сережи.

— Да, — хмурил брови отец, — все-таки непостижимо, куда это Мурлышка делся? И на объявление никто не явился. Надо думать, собаки загнали куда-нибудь беднягу.

По утрам Сережа поднимался в мрачном настроении, пил чай и бежал к Левке. Левка тоже стал невеселый.

— Не пойду я на твой двор, — говорил он, — давай здесь играть!

Как-то вечером, сидя на заборе, они увидели, как в окошке Марьи Павловны тихонько поднялась штора. Старушка зажгла маленькую лампочку и поставила ее на подоконник. Потом, сгорбившись, подошла к столу, налила в блюдечко молока и поставила его рядом с лампочкой.

— Ждет… Думает, он увидит свет и прибежит…

Левка вздохнул.

— Все равно не придет он. Заперли его где-нибудь. Я бы мог ей овчарку достать: мне обещал один мальчик. Только я себе хотел ее взять. Хорошая собака!..

— А знаешь чего? — вдруг оживился Сережа. — Тут у одной тетеньки много котят родилось, пойдем завтра попросим одного. Может, как раз рыженький попадется! Отнесем ей, она обрадуется и забудет своего Мурлышку.

— Пойдем сейчас! — соскочил с забора Левка.

— Да сейчас поздно…

— Ничего… Скажем: обязательно, обязательно надо скорее!

— Сережа! — крикнула мать. — Спать пора!

— Придется завтра, — разочарованно сказал Левка. — Только с утра. Я тебя ждать буду.

* * *

Утром мальчики вскочили рано. Чужая тетенька, у которой кошка родила шестерых котят, встретила их приветливо.

— Выбирайте, выбирайте… — говорила она, вытаскивая из корзинки пушистые комочки.

Комната наполнилась писком. Котята едва умели ползать — лапы у них разъезжались, мутные круглые глазки удивленно смотрели на мальчиков.

Левка с восторгом схватил желтенького котенка:

— Рыжий! Почти что рыжий! Сережа, смотри!

— Тетя, можно этого взять? — спросил Сережа.

— Да берите, берите! Хоть всех берите. Куда их девать?

Левка сорвал с головы картуз, посадил в него котенка и выбежал на улицу. Сережа, подпрыгивая, торопился за ним.

У крыльца Марьи Павловны оба остановились.

— Иди первый, — сказал Левка. — Она с вашего двора…

— Вместе лучше…

Они на цыпочках прошли по коридору. Котенок пищал и барахтался в картузе. Левка тихонько постучал.

— Войдите, — отозвалась старушка.

Ребята боком протиснулись в дверь. Марья Павловна сидела перед раскрытым ящиком стола. Она удивленно подняла брови и вдруг заволновалась:

— Что это пищит у вас?

— Это мы, Марья Павловна… Вот рыжего котеночка вам… Чтобы вместо Мурлышки был…

Левка положил картуз на колени старушки. Из картуза выглянула большеглазая мордочка и желтый хвостик…

Марья Павловна нагнула голову, и в картуз быстро-быстро закапали слезы. Мальчики попятились к двери.

— Подождите!.. Спасибо вам, голубчики, спасибо! — Она вытерла глаза, погладила котенка и покачала головой. — Всем мы с Мурлышкой хлопот наделали. Только напрасно вы беспокоились, ребятки… Отнесите котеночка назад… Я уж так не привыкну к нему.

Левка, держась за спинку кровати, прирос к полу. Сережа морщился, как от зубной боли.

— Ну ничего, — сказала Марья Павловна. — Что же делать? Вот у меня карточка на память…

Она показала на маленький столик около кровати. Из деревянной рамки глянули на мальчиков большие печальные глаза, улыбающееся лицо и рядом удивленная усатая мордочка Мурлышки. Длинные пальцы больного тонули в пушистой шерстке.

— Любил он Мурлышку… Сам кормил. Бывало, развеселится и скажет: «Мурлышка никогда нас не бросит, он все понимает…»

Левка присел на краешек постели, уши у него горели, от них было жарко всей голове, и на лбу выступил пот…

Сережа мельком взглянул на него: обоим вспомнилось, как царапался и отбивался пойманный кот.

— Мы уж пойдем, — тихо сказал Левка.

— Мы пойдем, — вздохнул Сережа, пряча в картуз котенка.

— Идите, идите… Отнесите котеночка, хорошие мои…

Ребята отнесли котенка, молча положили его в корзинку с котятами.

— Назад принесли? — спросила тетенька.

Сережа махнул рукой…

— Вот, — сказал Левка, перепрыгнув через забор и с размаху хлопнувшись на землю, — буду здесь сидеть всю жизнь!

— Ну? — недоверчиво протянул Сережа, присаживаясь перед ним на корточки. — Так не просидишь!

— Хоть бы в лагерь скорее ехать! — с отчаянием сказал Левка. — А то распускаешься только на каникулах и всякие неприятности получаются. Встанешь утром — все ничего, а потом — бац! — и наделаешь чего-нибудь! Я, Сережа, средство изобрел, чтобы не ругаться, например…

— Как это? Соли на язык посыпать, да?

— Нет. Зачем соли? Просто, как рассердишься очень, сразу отвернись от того человека, зажмурь глаза и считай: раз, два, три, четыре… пока злость не пройдет. Я уже так пробовал, мне помогает!

— А мне ничего не помогает, — махнул рукой Сережа. — Ко мне очень одно слово прицепляется.

— Какое? — заинтересовался Левка.

— Дура — вот какое! — шепнул Сережа.

— Отучайся, — строго сказал Левка и, растянувшись на спине, вздохнул. — Если б этого кота достать, тогда бы все хорошо было…

— Я тебе говорил, за лапу привязать…

— Дурак! Попугай несчастный! — вскипел Левка. — Ты мне только повтори это еще раз, я тебе таких пилюлей навешаю! За лапу, за лапу, за хвост! Искать надо, вот что! Балда дурацкая!

— Считай, — уныло сказал Сережа, — считай, а то опять ругаешься! Эх ты, изобретатель!

* * *

— Вот так мы шли, а так она шла. — Левка показал рукой на другую сторону улицы.

Сережа, прислонясь к забору, грыз зеленую веточку сирени.

— Старухи все похожи, — сказал он, — все морщинистые и сгорбленные.

— Ну нет, есть такие прямые, длинные, как палки, тех легко узнать. Только наша низенькая была…

— В платке, что ли? — спросил Левка.

— Да, да, в платке. Эх, какая старуха! — с горечью сказал Сережа. — Сразу взяла и утащила. Даже ничего не спросила толком: чей кот? Может быть, нужен очень?

— Ну ладно, — нахмурился Левка. — Найдем как-нибудь. Может, она близко живет. Старухи далеко не ходят…

— Километра два, а то и три любая старуха теперь может отмахать. Да еще в какую сторону…

— А хоть во все четыре стороны! Мы всюду пойдем! Сегодня в одну, завтра в другую. И в каждый двор будем заглядывать!

— Так все лето и проходишь! Хорошо, если до лагеря, а то и поплавать не успеешь…

— Эх ты, пловец! Спустил чужого кота чертовой бабушке и искать не хочет! — озлился Левка. — Пойдем лучше. Три километра напрямки!

Сережа выплюнул изо рта ветку и зашагал рядом с товарищем.

— Хоть бы раз в жизни повезло!

* * *

Но мальчикам не везло. Наоборот, дела пошли еще хуже.

— Где ты шатаешься, Сережа? Избегался, почернел… С утра до вечера пропадаешь! — сердилась мать.

— Да чего мне дома делать-то?

— Ну, в школу бы сходил. Там ребята на качелях качаются, в футбол играют…

— Ну да, в футбол! Очень интересно… Подобьют ногу, останусь хромым на всю жизнь, сама тогда бранить будешь. А то еще с качелей упаду.

— Скажите пожалуйста! — разводила руками мать. — Да с каких это пор ты таким тихоней сделался? То все приставал: «Купи футбольный мяч», — покоя нам с отцом не давал, а теперь… Смотри у меня, я твои штуки разгадаю…

Левке тоже влетело от отца.

— Что ты, говорит, как петух, на заборе торчишь? Займись, говорит, чем-нибудь наконец! — жаловался Левка Сереже.

Многие улицы были исхожены за это время. В одном дворе на крыше показался рыжий кот. Ребята опрометью бросились за ним.

— Держи! Держи! Заходи вперед! — кричал Левка, задрав вверх голову.

Кот вскочил на дерево. Обдирая коленки, Левка полез за ним. Но Сережа, стоя внизу, разочарованно крикнул:

— Слезай! Не тот: грудка белая и лицо не такое.

А из дома выскочила толстая тетка с ведром.

— Опять голуби! — закричала она. — Вот я вас отучу от своего двора! Марш отсюда!

Она взмахнула ведром и окатила Сережу холодной водой. На спине и на трусиках осела картофельная шелуха. Мальчики как ошпаренные выскочили за ворота. Сережа стиснул зубы и схватил камень.

— Считай! — тревожно крикнул Левка. — Считай скорей!

— Раз, два, три, четыре… — начал Сережа, бросил камень и расплакался. — Дура, дура, дура! Как ни считай, все дура!

Левка молча выжимал на нем трусики, отряхивая с них приставшую шелуху.

* * *

Ночью шел дождь. Шлепая босыми ногами по теплым лужам, Левка поджидал Сережу. Из раскрытых окоп верхней квартиры доносились громкие голоса взрослых.

«Нас ругают… — испугался Левка. — Обоих или одного Сережу к стенке приперли? Только за что?..» За эти дни как будто ничего плохого они не сделали. «Сделали не сделали, а взрослые, если захотят, всегда найдут, к чему придраться».

Левка спрятался в кусты и прислушался.

— В конце концов, я этого совсем не одобряю — получить себе чахотку из-за несчастного кота! — раздраженно кричала Эсфирь Яковлевна. — Она же маковой росинки в рот не берет…

— Бесполезное животное, в общем… — начал профессор.

Левка презрительно улыбнулся.

«Хорошо им разговаривать, а ей, бедной, даже и кушать не хочется, — с жалостью подумал он о Марье Павловне. — Если б у меня была овчарка, я бы ее любил, воспитывал, и вдруг бы она пропала! Ясно, обедать не стал бы… Квас какой-нибудь выпил, и все!»

— Ты чего стоишь? — толкнул его Сережа. — Пойдем скорей, пока мать занята!

— Пойдем, — обрадовался Левка, — а то скоро в лагерь!

Решено было сходить на рынок.

— Там старух видимо-невидимо! — клялся Левка. — Кто за молоком, кто за чем… Соберутся в кучку около возов — сразу всех видно. Может, и наша там.

— Я уж теперь ее помню — она мне снилась, — говорил Сережа. — Низенькая, сморщенная… Только бы увидеть такую!

День был праздничный. На рынке беспорядочно толкался народ. Сережа и Левка, поддергивая трусики, озабоченно заглядывали под каждый платок. Завидев подходящую старушку, они мчались ей наперерез, сбивая с ног домашних хозяек.

— Бесстыдники! Хулиганы! — кричали им вслед.

В самой гуще людей мальчики заметили школьного преподавателя.

Они спрятались от него за ларек, дождались, пока он скрылся, и снова забегали по рынку. Старух высоких, низеньких, толстых и худых было много.

— Но где же наша? — сердился Левка. — Хоть бы мяса пришла купить себе! Неужели она обед не варит?

Солнце начинало сильно припекать. Волосы прилипли ко лбу.

— Напьемся квасу, — предложил Левка.

Сережа вытащил из кармана двадцать копеек.

— Кружку на двоих! — заказал он.

— Хоть и на троих, — лениво буркнул торговец, вытирая платком красное лицо.

— Пей, — сказал Сережа, отметив пальцем середину кружки. — Пей до сих пор.

Левка, закрыв глаза, медленно потянул холодную жидкость.

— Пенки оставь, — забеспокоился Сережа.

Низенькая старушка в черном платке подошла к ним сбоку и с любопытством оглядела обоих.

— Не то я обозналась, ребятки, не то нет? — громко сказала она.

Сережа оторопело глянул на нее и с размаху толкнул товарища:

— Смотри!

У Левки цокнули зубы и на шею плеснул квас.

— Эх! — рявкнул он, растопырив руки. — Сережка! Она! Она!

— Бабушка, это вы? — задыхаясь, спросил Сережа.

Старушка закивала головой:

— Ну да, ну да…

Левка подпрыгнул и, размахивая кружкой, заорал во все горло:

— Старушечка! Миленькая!

Продавец, перегнувшись через прилавок, дернул его за трусики:

— Кружку верните, гражданин!

Левка, не глядя, сунул ему пустую кружку.

Сережа почесал затылок и облизнул сухие губы.

— Бабушка, бежим к вам домой! Сколько километров? Четыре, пять? — подхватывая старушку под руки, захлебывался Левка.

— Стой, стой! Батюшки мои, очумел ты, что ли? — отбивалась она.

— Пойдем, пойдем, бабунечка! — Левка на ходу чмокнул старушку в сухую щеку.

— Ишь как бабушку свою любят ребята! — расплылась в улыбке молочница. — Поглядеть любо!

— Затормошили совсем, — покачал головой какой-то старик.

— Напрямик! — орал Левка, расталкивая прохожих. — Жарь, бабушка!

— Голубчики, голубчики, весь народ повалили кругом себя!.. Лешие этакие! — сердилась старушка.

У ворот рынка она уперлась ногами в землю и тоненько закричала:

— Да чего вам от меня надобно-то?

— Котика рыжего, бабушка! Помните, мы отдали вам вечером на улице.

— Сестренка плачет по нем, исхудала, как спичка, — затянул Левка.

— Ишь ты… Назад, значит, взять хотите?

— Назад! Сейчас же назад!

— Вот-вот… Ну так бы и сказали, а то разорвали было на части.

— Да жив ли он еще, котик рыжий? — испуганно спросил Сережа.

Старушка вынула сложенный вчетверо платочек, обтерла лицо и, не спеша, засеменила по тротуару.

— Жив или нет? — простонал Левка.

— А с чего ему помирать-то? Толстый такой котище… И то правда, забирайте вы его лучше — бестолковый, страсть! Только и лазит по всей квартире, по всем углам нюхает…

— Пускай нюхает! Бежим, бабушка!

Старушка высвободила руку из Левкиных пальцев.

— Убери клещи-то! Такой и кот твой надоедный, как ты. Утром орет и ночью встанет орет. Совсем не нравится он мне. Уж я его дочке отдала.

— Как дочке? Какой еще там дочке? Раз, два, три, четыре…

— Насовсем? — ахнул Сережа.

— Зачем насовсем?! На подержание.

— Да где она живет хоть?

— Дочка-то? В Москве. Где же ей жить, там у ней детки…

— Адрес давайте! — сказал Левка, сжимая зубы.

— Какой адрес? Одна-то я не езжу туда. Город шумный… Покойник зять, бывало, и на метре прокатит…

Сережа махнул рукой:

— Пропал Мурлышка!

— Ну нет! — закипел Левка. — Я и в Москву поеду, и с покойником на метро прокачусь. Как щепка высохну, а достану этого кота!

— Да чего его доставать-то? — вдруг сказала старушка. — Привезла его вчерась дочка. Вот домик-то мой. Заходите, гостями будете!

Она круто свернула к маленькому крылечку, зазвенела ключами и погрозила пальцем в окно:

— Сиди, сиди, рыжий! Чего выставился? Стекло продавишь, настойчивый какой…

Левка прыгнул в палисадник, уцепился обеими руками за раму и прижался носом к окну:

— Мурлышка! Усатенький…

— Ухо, ухо, смотри! — взвизгивал Сережа.

Через минуту Левка торжественно шагал по улице.

Рыжий кот острыми когтями царапал ему шею. Сережа, весело подпрыгивая, говорил:

— Отделает он тебя здорово! Да ладно, терпи уж!

— Только б не упустить теперь, — пыхтел Левка.

* * *

Марья Павловна сняла с подоконника блюдце, вылила из него посиневшее молоко и, стоя посреди комнаты, прислушалась. Дверь широко распахнулась.

— Вот! — крикнул Левка, разжимая руки.

Рыжий пушистый ком сорвался с его груди и, взметнув хвостом, прыгнул на руки своей хозяйке. Блюдце с радостным звоном скользнуло на пол.

— Роднушка моя!.. Да как же это?..

Сережа шлепнул Левку по спине. Оба выкатились за дверь и с визгом упали в траву.

В буйной мальчишеской радости они тузили друг друга под бока:

— Нашелся-таки!.. Нашелся! Усатый-полосатый!

* * *

На зеленой аллее рассыпалась барабанная дробь. В белых панамках, с рюкзаками за спиной весело шагали пионеры. По боковым дорожкам, растроганные и умиленные, торопились за ними родители. Левка выбился из строя, подпрыгнул и замахал рукой Сереже.

— Смотри, кто стоит!

У зеленой калитки, заслонив от солнца глаза сухонькой ладонью, Марья Павловна искала кого-то в строю. Большой рыжий кот, вывернув наизнанку ухо, сидел на заборе.

— Марья Павловна! До свиданья!

Левка горячей щекой прижался к забору.

— Мурлышечка, до свиданья!

Сережа погладил кончик пушистого хвоста.